Первая  Между I и II  Вторая  Третья  Четвертая  Между IV и V  Пятая  Между V и VII  Седьмая  
 

Н.П. Прожогин
кандидат юридических наук,
журналист-международник,
Москва


Карл Брюллов и Анатолий Демидов
(К истории меценатства)
Четыре поколения Демидовых, живших в Тоскане более 130 лет, оставили там по себе память не только своими сказочными богатствами, но и щедрой благотворительностью, по достоинству оцененной на посвященной им конференции, состоявшейся в 1991 г. во Флоренции [1]. Это относится и к Анатолию Демидову (1813-1870), получившему от великого герцога Тосканского титул графа, а затем князя Сан-Донато. Долгое время он был известен, главным образом, как персонаж скандальных историй, чему содействовали сплетни, исходившие из окружения его бывшей жены, племянницы Наполеона принцессы Матильды, и зависть как наших отечественных, так и иностранных аристократов, считавших его выскочкой. Но если даже ходившие о нем анекдоты не лишены оснований, они не должны заслонять значения его, традиционной для Демидовых, благотворительной и меценатской деятельности.
Проведенная исследователями по описям реконструкция состава коллекций произведений искусства, находившихся на флорентийской вилле Сан-Донато (по сути загородного дворца, строительство которого завершили братья Павел и Анатолий Демидовы после смерти в 1828 г. их отца Николая Никитича), показывает, что из современных ему живописцев Анатолий отдавал предпочтение французским романтикам, что свидетельствует о его передовом для того времени художественном вкусе. С некоторыми из них, в том числе с Эженом Делакруа, он поддерживал тесные отношения. (Делакруа написал картину «Князь Демидов с визитом у графа де Морне». Эта картина погибла в годы Первой мировой войны и теперь известна только по фотографии и эскизу интерьера, находящемуся в экспозиции Лувра.)
Что касается связей Анатолия Демидова с русскими художниками, то особенно примечательным эпизодом стал счастливый случай, сведший его с Карлом Брюлловым, которому он заказал картину «Последний день Помпеи». И не только ее.
Сведения о том, при каких обстоятельствах возник заказ прославившей Брюллова картины несколько разноречивы. Известно, что впервые Брюллов посетил Помпею летом 1827 г. с графиней М.Г. Разумовской. В марте следующего года он сообщал в Петербург брату Федору: «Эскиз для картины, заказанной мне графиней Разумовской, приведен в порядок; сочинение следующее: «Последний день Помпеи» [2]*
Однако позже ученик и биограф Брюллова М.И. Железнов, ссылаясь на слышанное от учителя, писал, что в Помпею его привез Анатолий Демидов, и что во время этой поездки у художника родилась мысль написать картину, представляющую гибель города. Своим замыслом он поделился с Демидовым «и, надо думать, что сообщил ее, по обыкновению, с одушевлением, красноречиво и увлекательно, потому что Демидов, выслушав его, дал ему слово купить задуманную им картину, если он ее напишет. Из этого, - продолжал Железнов, - вероятно, ничего бы не вышло, но какая-то дама, имя которой осталось мне неизвестно, после того, как эскиз для Помпеи был уже написан за обедом, на котором присутствовали Демидов и Брюллов, завела с Демидовым разговор об его поездке в Помпею и сумела поставить его в такое положение, что он, из угождения своей собеседнице, заказал Брюллову написать «Последний день Помпеи».
Сопоставляя эти сведения, исследователи жизни и творчества художника считают, что неизвестной дамой была Разумовская. Таким образом, она как бы уступила свой заказ Демидову. Но учитывая, что в 1828 г., когда был написан предназначавшийся для нее эскиз, Анатолию едва исполнилось пятнадцать лет, полагаю, что два эпизода относятся к разному времени. При этом дамой, подтолкнувшей Демидова на заказ, возможно, была другая русская графиня – Ю.П. Самойлова. Такая роль вполне соответствовала ее темпераменту, да и близким отношениям, завязавшимся у нее с Брюлловым.
Как бы то ни было, согласно заключенному с Демидовым контракту, Брюллов должен был представить ему законченную картину к концу 1830 г. Однако после многочисленных набросков и эскизов работа над большим полотном затягивалась. Дело дошло до угрозы ликвидации контракта, с чем Брюллову приходилось смириться. То, что этого не произошло, непосредственно относится к нашей теме взаимоотношений художника с его меценатом и говорит в пользу последнего.
В письме Демидову от 4 сентября 1830 года Брюллов, признавая, что «не имел на холсте другого, кроме одних начертаний фигур», писал: «время приближалось к концу контракта, а окончание картины слишком было далеко от оного. Итак, найдя разрешение ваше (решение о разрыве контракта – Н.П.) совершенно справедливым, мне не оставалось ничего другого, как без малейшего ропота пожалеть только о том, что случай воспрепятствовал мне воспользоваться столь лестным для меня препоручением, надеясь однако же, что уклонение ваше от картины нисколько не отклонило от лестного для меня расположения и не лишило вашей доверенности». Зная независимый характер Брюллова, заподозрить его в заискивании невозможно. Да и сам Демидов как-то признавался ему: «…любя вас за бесцеремонное (т.е. без церемоний – Н.П.) обращение…».
Письмо Брюллова было принято Демидовым за принесенное ему извинение, и он заключил новое соглашение с художником, который 16 апреля 1831 года благодарил его «за возобновленное препоручение произвесть» картину и заверял, «что оная окончится к <новому> назначенному сроку, ибо сие приятное ваше препоручение сделало меня невероятно деятельным».
Увы, и впредь окончание работы неоднократно отодвигалось. Лишь осенью 1833 г. «Последний день Помпеи» был представлен на выставке в миланской Академии изящных искусств Брера, после чего Демидов отправил картину в Париж, где она экспонировалась на ежегодном Салоне в Лувре, а затем была преподнесена заказчиком и, следовательно, владельцем императору, передавшему ее Академии художеств, откуда впоследствии поступила в Русский музей. Триумф Брюллова хорошо известен. «И был «Последний день Помпеи» / Для русской кисти первый день», - восклицал вслед за Пушкиным и Гоголем Баратынский.
Так, благодаря проявленному Демидовым терпению и выдержке, столь несоответствующим утвердившейся за ним репутацией человека вспыльчивого и несдержанного, русское искусство обогатилось едва ли не самым выдающимся для того времени произведением живописи.
Попутно вспомним, что успех на поприще поощрения художника-соотечественника побудил Анатолия Демидова объявить конкурс на картину по теме: «Петр I в один из тех исполинских и глубоких своих идей, которыми он возвел наше прекрасное отечество на высшую степень славного его могущества». В конечном счете, конкурс, для участников которого предназначались две премии по 8 тысяч рублей каждая, был признан несостоявшимся. Но это произошло не по вине Демидова.
1  2  3  4  >>
 
Рейтинг@Mail.ru
Штаб-квартира МДФ : 119517, Москва, ул. Нежинская, 14, корп. 5. Тел.: (095) 441-11-80. Факс: (095) 441-11-82. E-mail indf@rambler.ru